Нехама (nechaman) wrote,
Нехама
nechaman

Categories:

Две истории про дочь царя


История царской дочери



Дорогой мой.
Как безнадежно, как тяжело, все, что происходит с нами.
Не вини меня, поверь, я не могла тогда уйти с тобой, да и не знала, нужно ли это вообще.
А теперь, как горько, как ужасно сидеть мне тут одной и нет возможности сказать тебе ни слова. И я плачу. В первый раз плачу за все это время.
И я пишу тебе.
Может быть, ты прочтешь и поймешь.
Не знаю, есть ли надежда, что придет конец нашим бедам.

Как это началось.
Я проснулась во дворце. На самом деле, конечно, проснувшись, я понятия не имела где я и даже не думала об этом вовсе. Я спросила себя: «интересно, который час?», - потому как обычно я время знаю внутри себя, и только проверяю его иногда по часам. И я разлепила глаза и устремила туманный взгляд на то место, где предположительно должны были быть часы. Но часов там не было, не было вообще ничего узнаваемого вокруг, и тут я себя спросила: «Да где же это я?»
В комнате мебели не было почти: была низкая и широкая кровать, на которой я спала, около нее стеклянный столик, и еще какой-то маленький столик у окна, высокие потолки и ветер из отрытого окна чуть-чуть раздувает белые занавески. Но общее впечатление простора и воздуха, и богатства, почему-то, и все это совершенно незнакомое мне.
А когда я задумалась, а где я вообще-то должна быть, то поняла, что не знаю, и не помню вообще ничего про себя: ни своего имени, ни места жизни, и вообще ничего из происходившего со мной прежде. Надо сказать, что в первый момент меня это не испугало, потому как было ощущение, что это как дурман пройдет, что быстро вспомнится все, как слово, которое почему-то никак не находится, но вертится на языке, и вот-вот вернется. И такое ощущение не оставляло меня долго, все я думала: ну день другой, ну потом-то я вспомню…
Я встала с постели и подошла к окну, мягкий и шелковистый ковер под ногами приятно пружинил. За окном был прекрасный сад, а за садом простиралось море, нежно голубое, оно сливалось с небом на горизонте и рождало в душе ощущение благодарности миру за то, что он велик и светел. Ветер был полон запахов моря и цветов..
И тут я услышала неясный говор где-то за стеной, за дверью, и какие-то еще звуки, и ноты, флейту и гитару. Кто-то слабо постучал, дверь приоткрылась и в нее заглянула немного лохматая девичья головка. «О!, - воскликнула девушка, - ты проснулась королева, какое счастье.!» И сразу же под напором толкающих ее сзади молодых людей она влетела в комнату, а за ней еще и другие девушки и молодые люди. Флейта заиграла радостный мотив. Кто-то бросился ко мне обниматься, а остальные прыгали и танцевали вокруг нас.
Я была ошарашена и не понимала ничего. Робкие попытки мои объясниться ни к чему не привели. Я говорила им: «Я не королева, тут какая-то ошибка», но все только смеялись, и кружились вокруг меня в танце, и обнимали меня, и гладили нежно по голове. Мне не было страшно, но хотелось разобраться. Да, да я не помнила ничего про себя, но была уверена довольно твердо, что королевой я не была никогда. Я пыталась им это объяснить, а самая шустрая девушка, та что первая заглянула ко мне в комнату улыбаясь успокаивала меня: «Это мелочи, это все ерунда, ты все вспомнишь, ты поймешь».
Все они были одеты почти одинаково – в короткие – максимум до колен штаны и легкие цветные рубашки, все они были молоды и веселы, и их радость легко передалась мне. Действительно, зачем сомневаться и грустить, ну я забыла что-то, ну, это наверное постепенно вспомнится.
Был среди них один человек, который отличался немного, чем точно, даже сказать сразу трудно. Может быть чуть-чуть смуглее был его загар, чуть-чуть темнее цвет рубашки, чуть-чуть серьезнее взгляд. Он в какой-то момент остановил хоровод, сказав: «Ну поплясали, и хватит, нас ждет король.» И все подхватили его слова: «Да, да, король нас ждет, надо идти.»
«Но как же я пойду, - удивилась я, - вот так неодетая?»
На самом деле, я была одета точно так же, как и все остальные. На мне были короткие штаны и цветная рубашка. Молодые люди не понимая пожимали плечами, а самая шустрая взяла меня за руку и сказала: «Меня зовут Шош, пойдем, я покажу тебе, где есть одежда.»
Шош отодвинула панель в стене, и там оказалась шикарная ванная, а вдоль одной из стен располагались полки с одеждой, по большей части все такие же короткие штаны и цветные рубашки. А когда я потянулась к чему-то, что мне казалось более приличным – темному и длинному, Шош остановила меня: «Это только для вечера, зачем тебе сейчас». Не знаю почему, но мне было неловко, я колебалась, и тогда Шош сняла с полки прозрачный шарф и подала мне: «Вот, на самом деле, это знак королевского достоинства, хотя совершенно не обязательный. Но, может быть, ты почувствуешь себя в нем удобнее».
Я завернулась в шарф.
«Кто вы все?», - спросила я.
«Мы твоя свита, королева, - ответила Шош, - мы очень рады, что ты наконец к нам вернулась».
Мы шли по коридорам, поднимались по лестницам, к нам присоединялись еще и еще молодые ребята, флейты играли, все плясали на ходу.
В большом пустом зале в углу сидели, нет, скорее расселись на ковре совсем такие же молодые ребята, какие окружали меня. А среди них, на невысокой подушке сидел сам король и, плавно взмахивая рукой, что-то объяснял. И ничем не отличался он от других – такой же молодой веселый, ну разве что – у него, в отличие от всех, лицо обрамляла короткая курчавая бородка, и на плечи был накинут прозрачный многоцветный плащ.
И вот, увидев нас, он прервал свою речь, встал и двинулся ко мне. Тут в первый раз я увидела его глаза, которые смотрели мягко и столь неумолимо, что мне в первый раз сделалось страшно, когда я поняла, что человеку этому я не смогу возразить никогда и не в чем…
«Мы все очень рады твоему возвращению королева», - сказал он ласково, и я только склонила, голову, так как не было у меня мужества возражать.
Король продлжил, обращаясь к остальным: «Мы прервем сейчас заседание совета, потому как есть у нас сегодня большая радость, мы празднуем возвращение королевы».
Он сделал какое-то краткое движение, и один из его свиты отделился и исчез за дверями зала, а король продолжал:
«По этому поводу, все приглашаются на праздничный завтрак на южной веранде».
Мы снова шли по коридорам дворца, тогда еще мне незнакомого, пока не вышли на большую веранду с видом на море и сад. Там уже были установлено несколько невысоких столов, и разложены подушки. В углу собирались оркестранты и настраивали инструменты. Король подвел меня к столику, на котором стояла холодная запотевшая бутылка белого вина, и блюда с зеленью, сыром и фруктами. Вслед за нами на веранду выкатилась огромная толпа молодежи, все свободно и в обнимку разлеглись на подушках и расселись за столиками. Они смеялись и болтали, но когда король наполнил кубок вином, и поднял его, как по волшебству установилась тишина.
«За королеву!», провозгласил он, и все встали и подняли бокалы и выпили в мою честь. А мне все казалось, что я попала сюда случайно, по ошибке, но как изменить что-то я не знала. Тогда еще не было никакой тоски, а только растерянность, непонимание, странное чувство что я попала в какой-то поток, который несет меня неизвестно куда, и сопротивляться бесполезно Мы пили белое холодное вино и смотрели на море, король улыбался мне нежно, и я прошептала ему:
- Ты знаешь, что я не помню ничего про себя?
- Да, - ответил король, - но это не страшно, ты привыкнешь.
- Но я даже не знаю, как меня зовут.
- Тебя зовут Шула, - ответил он. – А сейчас мы будем слушать музыку.
Музыканты закончили настраивать скрипки, и возникла мелодия, сначала тихая и нежная, но постепенно набирающая силу и наполняющаяся радостью. Мелодия поднималась над садом и улетала к небу и морю. Скрипачи улыбались, а молодые люди на веранде чокались прозрачными бокалами и пили вино за здоровье короля и королевы.
Этот первый день прошел как во сне, и подробностей я не помню.
Помню танец. Он возник вдруг, из мелодии, которая постепенно становилась все более задорной и ритмичной. Несколько молодых людей выскочили на площадку и начали танцевать. Они сплетались и расплетались, взлетали в прыжках и замирали в объятиях. А потом король встал из-за стола и присоединился к танцующим.
Он сразу стал центром вихря, прыгал и кружился, а все остальные кружились вокруг. Он поднимал и подбрасывал девушек, и они обвивались вокруг него. Танец заворожил меня, но подняться и присоединиться к нему почему-то я не могла.
Когда кончился танец, король вернулся к своим делам, и я попросила показать мне дворец. Сразу же несколько человек радостно потянулось ко мне, кто-то обнял меня за плечи, кто-то потянул за руку, все смеялись и повторяли: «Пойдем, пойдем со мной», а уже знакомая мне Шош пробилась вперед и умоляюще попросила: «Королева, возьми меня тоже.» Они готовы были вести меня целой компанией, но тут выступил вперед молчаливый и смуглый человек, которого я еще раньше отметила в толпе. Во время танцев он, как видно сидел где-то сзади, но теперь неожиданно снова появился. Он легким жестом отстранил всех, в том числе и Шош, и сказал: «Я сам проведу королеву, а вы можете вернуться все к своим делам».
Его звали Корин, он занимал в свите какое-то особое место, так что слушались его всегда беспрекословно.
Мы шли по залам и коридорам, и я думала, что, конечно, ничего не запомню, так ново и странно все было для меня. Мысли мои были в смятении от всего случившегося, и роскошь дворца мелькала перед глазами почти не оставляя никакого впечатления. Корин шагал рядом со мной молча. Только иногда бросал короткие замечания: «Это зал для представлений, мы иногда ставим тут разные пьесы, это вечерний зал, тут мы собираемся на ужин, это кухня, тут всегда можно что-нибудь перекусить, это лестница в обсерваторию, это библиотека…»
Потом я узнала дворец хорошо и научилась в нем ориентироваться, на самом деле он был не так уж и велик, и построен просто и логично. Располагался дворец на склоне горы, и почти все окна его были обращены к морю. Вдоль стороны противоположной морю протянулась огромная библиотека, одной стеной которой была скала, а свет проникал через стеклянную крышу. Я любила бродить по залам библиотеки, раскапывала груды книг, в поисках чего-то, что я могла бы прочесть. Книги содержались там в большом беспорядке, все на разных языках, по большей части были мне совершенно незнакомых. Больше всего было книг с иероглифами, и их я сразу и без надежды откладывала в сторону. Я искала что-то, что могла бы вспомнить и не находила. Иногда знакомыми казались буквы, но попытка сложить их в слова ничего не давала. Редко когда находилась книга, значение слов которой были мне понятны, но почти всегда она оказывалась о каком-то скучном предмете, совершенно мне не интересном. Была одна книга по математике, в которой большую часть текста занимали формулы, а оставшееся сводилось к фразам: «Подставляя значения «кьу» в формулу 16, получим», или «Отсюда легко видеть». Была еще одна о медицинских инструментах, и я не понимала не только как они выглядят, как ими действуют и от каких болезней они лечат, но даже, о каких органах идет речь.
Один только раз мне повезло, когда я нашла книгу сказок. Язык там был почти понятный. То есть было много неизвестных мне слов, но общий смысл удалось уловить. Я читала эту книгу потихоньку, стараясь угадывать незнакомые слова, возвращаясь по нескольку раз к каждому предложению, примеривая значение к незнакомому слову, сравнивая с другими местами, где это слово мне уже встречалось, задумываясь над тем, как изменится смысл сказки, если оно значит что-то совсем другое.
Жизнь моя протекала легко. Рано утром мы с королем завтракали на маленьком балконе, только он и я, а потом расставались на целый день, и я фактически была свободна, и делала что хотела. Свита моя мне не докучала. В свободные часы они валялись на подушках, читая книги, играя на музыкальных инструментах и обнимаясь, но иногда вставали и уходили «выполнять важные государственные поручения» - кто его знает, какие. Весь этот мир смущал меня, еще и тем, что уловить грань между шуткой, розыгрышем и серьезным делом было мне не под силу.
Иногда меня тоже приглашали принять участие в какой-нибудь встрече послов. Корин приходил, и как бы извиняясь, немного иронично, говорил: «Королева, сегодня церемониал обязывает Вас присутствовать при очередной малоосмысленной встрече, так что сделайте одолжение, облачитесь в официальный костюм и примите участие». Я надевала платье, кажется единственное такое во всем гардеробе, - «платье для официальных приемов», и Корин провожал меня в зал, где король беседовал с иностранными гостями на непонятном мне языке, а я улыбалась всем глупой улыбкой и пила воду из графина, не зная чем еще себя занять.
Вечерами мы собирались внизу в зале, где в полумраке горели свечи и играла тихая музыка. Вечером все выглядели иначе. Вечерние платья преображали всех до такой степени, что трудно было поверить, что это те же самые девчонки и мальчишки, которые днем в шортах и майках валялись на подушках, играли во дворе в футбол или в пинг-понг в спортзале.
Черные блестящие платья струились до пола, хитрые прорези в одежде иногда внезапно раскрывались чтобы на короткий миг вспыхнуло в темноте белизной плечо или колено и обожгло воображение. Музыка вечером была томна и страстна, танцы медленны. Мы пили красное вино, ели поджаренное на огне мясо, и король не танцевал ни с кем кроме меня.
Все время, сколько я жила в замке, мешали мне постоянные прикосновения, поцелуи и объятия. Поскольку это было принято между всеми, я старалась втянуться и принять этот стиль жизни, но каждое прикосновение ласковой руки беспокоило и мешало, я вздрагивала и автоматически отстранялась. В моей свите добродушно хихикали над этой моей «робостью», и даже иногда кто-нибудь, жалостливо глядя на меня, очередной раз вздрогнувшую от неожиданной чужой ласки поизносил примирительно: «Ну, ничего королева, это пройдет, ты привыкнешь». И только Корин никогда не касался даже моей руки, и никогда не говорил со мной об этом. И совсем уже редко случалось мне поймать его взгляд - неуловимо насмешливый.
Дни проходили за днями, постепенно ткалась новая реальность жизни, и, казалось бы, можно было успокоится, и больше не пытаться болезненно напрягаясь вспомнить, что же было раньше, до того странного дня, когда я проснулась во дворце не помня ни имени своего, ни вчерашнего дня. Но нет, мне все казалось, что там за этой границей лежит важная загадка, не разгадав которую я не могу ничего понять и в сегодняшней своей жизни тоже.
В моей книге сказок не хватало многих страниц, и как-то мне попалась там история без начала и конца, о девочке, попавшей в заколдованный сад, которую заставили забыть свое прошлое, и чтобы ничто не напомнило ей о нем, из сада убрали все розы. И девочке все казалось, что чего-то в саду не хватает. Это было так похоже на меня. Я все бродила по дворцу в поисках кончика нити, за который можно было бы потянуть, чтобы хоть что-то вспомнить.
Иногда в голове всплывали какие-то строки, и я не знала, к чему они относились, но была у этих строк мелодия, цвет и запах, и я повторяла их с надеждой, потому, что казалось так просто, небольшое усилие и картинка проясниться. Но нет, цвет и запах и мелодия зависали в пространстве сами по себе и не вели никуда.
«А он ведь жил на фоне звезд…»
«Я больна любовью…»
И вдруг страное:
«Оркестранты просятся погулять…»
Мы часто уходили гулять в горы, бродили по ущельям, спускались к ручьям, купались рядом с водопадами, где мелкие обычно ручьи вымывали глубокие водоемы. Один раз мы пошли на такую прогулку вдвоем с Корином. Сидя у водопада, под тенью высокого дерева, мы молча смотрели вдаль, в ту сторону где внизу у подножья скал море простиралась так широко, что захватывало дух.
Обычно молчаливый Корин, теперь вдруг заговорил сам. Он сказал мне:
- Королева, тебе надо успокоится, перестать мучиться вопросами, у которых ответа нет.
- Но как можно жить чувствуя себя не настоящей, не помня ничего до... Мне иногда кажется, что я попала сюда совсем из другого мира.
- Ну, а хоть бы и так? Сейчас ты в этом мире, и наслаждайся им без сомнений и тоски.
Корин протянул руку и обнял меня за плечи. Это было так необычно для него, всегда сдержанного, что подействовало на меня сильнее, чем любая другая ласка. Я не смела отодвинуться, и почувствовала, что вся дрожу. Мне неожиданно захотелось прижаться к нему, выплакать у него на плече всю горечь, которая скопилась во мне за время эизни моей в этом мире, таком теплом и радостном, но совершенно чужом. И, одновременно с той же силой хотелось дать ему пощечину и выкрикнуть что-то обидное о предательстве и убежать…
Но я только сидела не двигаясь. И Корин сказал:
- Моя королева, почему не получать удовольствия от мира, там где только это можно, почему нужно строить себе странные запреты, заключать себя в непроницаемую башню, и мучить себя и других?
Он провел губами по моей шее, и я попросила:
- Умоляю, отпусти меня, ты же знаешь, что я не могу, не в состоянии.
Корин мягко убрал руку и сказал:
- Хорошо моя королева, я никогда больше не трону тебя. Но может быть все же тебе стоит перестать мечтать о несбыточном. То, что ты оказалась здесь означает, что нет у тебя надежды в другом мире, некуда тебе возвращаться. Все мы тут более или менее в одном положении. Никто точно не знает, откуда он пришел, но мы рады тому, что есть и живем в том мире, где мы есть. И может быть даже мы с тобой пришли сюда из одного места, поэтому, мне кажется, я понимаю твою тоску лучше, чем другие, но так или иначе назад ни у кого дороги нет, а если бы и была, то безумец тот, кто захотел бы вернуться.
- Но я хотела бы знать хотя бы кто я, и почему….
- Поверь мне королева, это совершенно лишнее.
Мы молча шли назад по горной тропинке, и думала о том, насколько пронзительно красивый вокруг меня мир, и насколько безнадежно, оказывается, мое стремление вырваться из него. И еще о том, что жажда вернуться не становится слабее от мысли, что может быть, прежняя жизнь моя была темной и страшной.
По вечерам к нам в зал заходили паломники и пешеходы. Они отдыхали, ели вмести с нами и пили вино. Некоторые были угрюмы и молчаливы, а другие рассказывали разные истории о своих путешествиях.
В тот день, когда ты вошел в первый раз в этот зал, король за ужином посмотрел мне в глаза и сказал: «Королева, я очень прошу тебя сегодня остаться с нами». С этого мига я все ждала, что что-то произойдет.
Когда ты вошел, я узнала тебя сразу. Нет, я не вспомнила ничего. Я только знала, что ты пришел из прошлого, пришел, чтобы забрать меня, увести назад.
Я видела, как ты озираешься по сторонам, разглядываешь нарядных кавалеров и дам, прислушиваешься к томному голосу скрипки. Ты посмотрел на меня, но не подошел, а двинулся к столу, где наложил себе на тарелку разной еды и налил вина.
Ты говорил о чем-то с другими гостями, а я все ждала чего-то, то ли знака, то ли взгляда, и, когда не стало сил больше ждать, я сама пошла к тебе.
Как ясно я помню эту странную встречу, как я подхожу к тебе, а ты встаешь неловко со стула, отряхивая крошки с бороды, и со смущенной улыбкой делаешь два шага вперед. И все в зале, замерли, прекратили разговоры, и обернулись в нашу сторону. Я не глядя почувствовала как издалека за мной следит король и как за спиной неслышно вырос Корин. Как больно было мне видеть тебя таким усталым, в потрепанной одежде, потому что я знала откуда-то, что не подобает тебе выглядеть так, особенно тут во дворце.
И я сказала тебе:
- Здравствуй
Ты ответил:
- Ну вот, я пришел, давай вернемся?
За моей спиной Корин повторил слова короля:
- Ты же не покинешь нас сегодня, королева.
Да, я знала, что не уйду. И не потому, что боялась, но я вдруг очень остро почувствовала, что надежды нет, что ничего не изменилось, что в тот мир, откуда я пришла пути не будет, даже если мы отправимся туда вдвоем. И тут Корин сказал:
- Давайте устроим испытание.
И все вокруг радостно запрыгали и закричали: «Ура, испытание, давайте, давайте…»
Я должна была бы догадаться, что испытания, это безнадежный путь тоже. Что не случится чуда, и ты не сможешь их пройти. Зачем же я мучила и тебя и себя? Я не знаю. Я верила несмотря ни на что до последнего момента. А теперь уже не осталось у меня сил верить, а только плакать.
Мне нечего тут ждать. Я не дождусь ни снисхождения от короля, ни любви от тебя.
Я ухожу, а куда не знаю. Я до сих пор почти ничего не помню из прошлого, лишь последние дни стали всплывать какие-то смутные образы: старая обшарпанная стена и виноградная лоза над ней, пыльная дорога, в конце которой видны горы в полуденной дымке, белые цветы среди колючек.
И еще. Какая-то гора, заросшая колючками, несколько человек смотрят вдаль, и там, вдали другая гора, над которой облако. И я знаю, туда мы должны прийти, в конце концов.

Я оставляю тебе письмо.
И в последний миг перед расставанием, я вдруг с ясностью вижу, это не конец, мы еще встретимся.






История царской дочери



Внутри армейского джипа, который катил по грунтовой дороге, сидели два солдата и один арестант.
Один солдат все время донимал задержанного разговорами.
- Ну и дурак же ты, - упорно доказывал он обтрепанному и взлохмаченному пленнику, - неужели ничего умнее не придумал соврать?
- Я не вру, - устало упорствовал арестант, я на самом деле ищу потерявшуюся царскую дочь.
- Ну и глупо, какие в наши дни цари, где они еще остались вообще, и кто слыхал, чтобы вдруг царские дочери пропадали, у них охрана соответствующая.
Второй солдат, до этого безучастно глядящий в окно, неожиданно вступил в разговор:
- А не скажи, вот был, говорят, случай: дочка английской королевы сбежала. Вроде бы по этому сюжету и фильм сняли, «Римские каникулы» назывался.
- Это в прошлом веке было, решительно возразил первый солдат, а в наше время в Англии принцесс нету, только принцы.
- Ну, не в Англии, так может в Дании есть, или каком-нибудь Люксембурге.
- Ну, ладно, ну допустим даже, что какая-то принцесса и сбежала, так ее должен Интерпол разыскивать, кто же по ее следам такого замухрышку пошлет? И в любом случае, про золотой дворец, вообще полный бред. Кому надо золото на строительство переводить, когда есть столько современных материалов? Вот ты, стал бы строить из золота дом, даже если бы на это бабок хватило?
Второй солдат вяло отозвался:
- Пожалуй, не стал бы.
- Ну, вот. Я бы построил виллу в Совьене, купил бы квартиру на Манхетене, яхту там личную, самолет.
Второй солдат помолчал, а потом обратился к арестанту:
- Слушай брат, а ты что дос?
- Наверное дос, - пожал плечами человек, - приверженец, как говорится, еврейского вероисповедания.
- Так может, ты это в символическом смысле говорил насчет горы, там, и дворца?
- Нет, упрямо качнул головой арестант, не в символическом, она сама мне написала, где ее искать, и там ясно написано: на жемчужной горе в золотом дворце.
- Но ведь ты понимаешь, что если бы такое на земле существовало, о нем бы знали уже. Со спутника же все видно, ты понимаешь? Значит, нету такого места.
Задержанный скривился как от боли, и слезы потекли у него по щекам. Он оттирал их тыльной стороной руки, и ничего больше не отвечал.
Оба солдата тоже замолчали.
Джип выехал на асфальтовое шоссе, проехал ворота базы и подъехал к комендатуре.
Из дверей комендатуры вышел молодой офицер. Солдаты вместе с задержанным вылезли из машины, и первый солдат отрапортовал:
- Задержан при переходе границы, никаких документов при себе не имеет, номера удостоверения личности сообщить не может. Утверждает, что занят поисками царской дочери, которая находится в золотом дворце на жемчужной горе.
Офицер в удивлении поднял брови.
- Издевается?
- Нет, на полном серьезе говорит.
- Арестованный, Вы отдаете себе отчет, что ничего подобного в мире не существует?
- Обязательно должно существовать, - ответил этот странный человек, и слезы снова поползи по его щекам. Он уже не вытирал их, и они текли и мочили всклокоченную бороду.
В этот момент офицер отвернулся, так как с другой стороны к нему подходил молодой солдат - белобрысый с белой курчавой бородкой, в белой кипе с кисточкой и с рюкзачком за спиной.
- Рони, - воскликнул командир строгим голосом, ты почему опоздал на целых полтора часа? В следующую субботу придется оставить тебя дежурить на базе.
Солдатик широко улыбнулся.
- Ну? что поделать, придется проторчать тут субботу, но мне пришлось задержаться, я отвозил одну царскую дочь в золотой дворец на жемчужной горе.
Офицер почесал в затылке. Взглянул зачем-то на часы.
- Ну ладно, субботнее дежурство отменяю. А пока, имеется тут у нас один гражданин, который эту твою принцессу разыскивает, так что возьми его и доставь по адресу.
И, окинув взглядом изможденное лицо арестанта, добавил:
- Но сначала сходите в столовую, подкрепитесь.



......
Для тех кто не читал первоисточник --О ТОМ, КАК ПРОПАЛА ЦАРСКАЯ ДОЧЬ
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 7 comments